Здравствуйте! Меня зовут Юлия Козлова, я поведенческий аналитик. Эту памятку мы подготовили вместе с садом Enter — для родителей, которые хотят лучше понимать поведение ребёнка и знать, что делать в непростые моменты дома.

Я работаю с детьми дошкольного возраста и почти каждый день вижу одно и то же: трудное поведение почти никогда не появляется просто так — обычно за ним стоит что-то конкретное: недостаток сна, непонятная ребёнку ситуация, узкий круг того, что он умеет делать самостоятельно, или что-то ещё из списка дальше. Эта памятка устроена как набор отдельных глав именно поэтому — скорее всего, вашей семье пригодятся не все они, а одна-две.

Читать всё подряд точно не нужно. Дальше — короткий разбор того, откуда обычно берутся трудности, а после — отдельные главы под конкретные ситуации. Загляните в те, что откликаются именно вам.

Возможно, вы — одна из тех семей, кто переехал именно ради ребёнка: здесь видится больше шансов на инклюзивную школу в будущем, на самостоятельную жизнь и работу, на подход к особенностям развития мягче, чем встречался дома.

Возможно, у вашего ребёнка вообще нет и не будет никакого диагноза — просто сейчас на него одновременно легли стресс переезда, жизнь на пересечении языков и более поздний старт социализации. Со стороны это часто выглядит как трудное поведение, а по сути — особенности момента, которые обычно проходят сами.

Возможно, ребёнок пока молчит на новом языке или стал вести себя сложнее после переезда, смены сада или разлуки с одним из родителей — это ожидаемая и временная задержка, а не повод для тревоги.

И возможно, вам самим иногда неловко говорить об этом вслух — так чувствует себя почти каждый родитель.

Специалисты видят похожие ситуации каждую неделю: вы точно не первые и не единственные.
Кроме контекста переезда и языка, трудное поведение почти всегда связано с чем-то конкретным — обычно это дефицит какого-то навыка или неудовлетворённая базовая потребность. Вот самые частые:

Это может быть про вас, если приходится повторять просьбу по несколько раз, или вы замечаете у себя особый «серьёзный» тон, после которого ребёнок наконец реагирует. Если с первого раза обычно получается — причём не только у вас, но и у других взрослых, — эту главу можно пропустить. А если ребёнок слушается только одного из родителей, возможно, дело как раз в таких сигналах и привычках — и тогда стоит прочитать дальше: то же самое может мешать реагировать и на просьбы воспитателей.

Это важно не потому, что существует единственно правильный тон, а потому, что от него зависит, насколько легко ребёнку сотрудничать с людьми за пределами семьи.

Когда мы о чём-то просим ребёнка, мы заодно учим его одной из двух вещей: слушать и интересоваться тем, что мы предлагаем, — или тому, что первую просьбу можно пропустить мимо ушей, пока не прозвучит «настоящий» сигнал.

У многих родителей есть такой сигнал — особый тон, взгляд, поза, — после которого ребёнок понимает: сейчас серьёзно. Само по себе это не плохо. Но ребёнок привыкает именно к этому сигналу, а не к первой просьбе — и чтобы слушаться других взрослых (воспитателя, бабушку, педагога), ему, скорее всего, придётся дождаться похожего сигнала и от них.

Если это откликается — попробуйте сделать «серьёзный сигнал» видимым с первого раза: без постепенного повышения интенсивности, сразу коротко, спокойно и один раз, глядя на ребёнка, а не из соседней комнаты. Заодно стоит по-честному спросить себя: устроит ли вас, если воспитатель или педагог будет вынужден добиваться того же результата тем же способом, каким иногда добиваетесь вы?

Если оставить как есть: ребёнок постепенно привыкает пропускать всё, что менее интенсивно, чем «настоящий» сигнал, а в саду или другом месте, где взрослые не всегда могут или готовы использовать такой же сигнал, это может выглядеть как «не слушается», хотя на деле — просто не узнаёт сигнал.

Это может быть про вас, если наказываете за одно и то же снова и снова, а поведение не уменьшается, или похвала и награда почему-то не мотивируют так, как ожидалось. Если то, что вы делаете, и так работает, — эту главу можно пропустить.

Дело в том, что то, что вы задумали как награду, ребёнок может воспринять иначе. Вам может казаться, что вы хвалите или дарите приятное, а для конкретного ребёнка это слишком громко, или он побаивается предмета, которым его награждают, — и тогда это работает как наказание, хотя задумывалось наоборот.

Есть простой практический ориентир: после подкрепления поведение происходит чаще и регулярнее, после наказания — реже, обычно с негативными эмоциями у ребёнка. Стоит смотреть на то, что происходит на самом деле, а не на то, что вы задумывали.

Если поведение становится чаще, хотя вы его «наказываете», — обычно дело в одном из трёх: это уже сложившийся ритуал, важный ребёнку сам по себе; ваше «наказание» — например, бурная эмоциональная реакция или дополнительное внимание — само по себе нравится ребёнку; либо это единственный доступный ему сейчас способ получить игру, внимание или разрядку, и наказание просто не может с этой потребностью конкурировать.

В последнем случае обычно помогает не усиление «наказания», а поиск подходящей замены — способа получить то же самое (внимание, разрядку, ощущения), но более приемлемым путём.

Риск в том, чтобы долго и настойчиво применять «наказание», которое на деле не снижает поведение, а иногда даже его поддерживает, — это тратит силы всей семьи и портит отношения с ребёнком, не решая исходную проблему.

Это может быть про вас, если ребёнку около трёх и слов заметно меньше, чем у сверстников, если он не всегда понимает длинные инструкции, или явно расстраивается, не умея объяснить, что нужно. Если с речью и пониманием всё в порядке — эта глава не для вас.

Стоит проверить это пораньше, а не «подождать, само пройдёт»: чем дольше ребёнок не может донести свою потребность словами, тем чаще этой цели служит трудное поведение — и тем сильнее оно успевает закрепиться как рабочий способ.

Трудное поведение часто напрямую связано с тем, что ребёнок не понимает происходящего: не улавливает, что будет дальше по плану дня, не понимает длинную инструкцию, не может объяснить, что у него болит или что нужно прямо сейчас. Крик, истерика или отказ иногда — единственный доступный ребёнку способ об этом сообщить.

Если ребёнку три года и больше, а он совсем не говорит и плохо понимает обращённую речь, — это повод обратиться и к врачам, и к поведенческому специалисту. При такой существенной задержке дело часто не в отработке конкретных звуков, а в поведении и мотивации — в том, есть ли у ребёнка причина и рабочий способ вообще пытаться общаться.

Если ребёнок хорошо понимает речь, но говорит заметно меньше сверстников, — обычно помогает добавить опору: фотографии и картинки, жесты, короткое комментирование игры одним-двумя словами («мяч», «едет», «упал»). Но и в этом случае лучше получить очную консультацию врача и поведенческого аналитика, а не подбирать стратегию наугад.

Дополнительная и альтернативная коммуникация — жесты, карточки (PECS), простые слова-заменители — это не «вместо» речи. При правильном введении она не тормозит развитие устной речи: в исследованиях не находят случаев, где речь становилась бы хуже после начала такой поддержки. Наоборот: когда ребёнку есть чем объясниться прямо сейчас, необходимость «докричаться» снижается, а сама речь часто подтягивается быстрее.

Если отложить вопрос коммуникации в долгий ящик: разрыв со сверстниками может увеличиваться, а трудное поведение — расти в интенсивности просто потому, что это единственный доступный ребёнку способ показать, что что-то не так.

Это может быть про вас, если ребёнок ест по факту 5–10 продуктов, наотрез отказывается пробовать новое, или реакция на незнакомую еду похожа не на каприз, а на настоящий стресс. Если с едой особых сложностей нет — эту главу можно пропустить.

Очень узкий рацион — это не всегда «просто привередливость». Иногда за этим стоит сенсорная
чувствительность к текстуре, запаху или температуре, а иногда — выученная тревога после нескольких неприятных попыток. Ругать или заставлять есть обычно не расширяет рацион, а закрепляет отказ.

Если оставить как есть надолго: рацион иногда сужается ещё сильнее, а приёмы пищи всё чаще становятся источником конфликта для всей семьи.

Это может быть про вас, если укладывание превращается в переговоры, ребёнок засыпает дольше 30 минут и/или часто просыпается ночью и подолгу не может уснуть обратно, или вечер регулярно заканчивается общим измотанным состоянием. Если сон и так налажен — эту главу можно пропустить.

Отход ко сну — один из самых частых источников трудностей дома, и на то есть причины: это смена деятельности, расставание (пусть и ненадолго), и момент, когда усталость за день уже накопилась. А сон напрямую влияет на то, как ребёнок регулирует эмоции весь следующий день — недосып не всегда выглядит как сонливость, чаще как раздражительность и трудности с самоконтролем.

Сон регулируют несколько простых физических факторов: прохлада в комнате, темнота, тишина или ровный монотонный звук (белый шум, вентилятор), и примерно одно и то же время отхода ко сну и подъёма изо дня в день. Прежде чем усложнять ритуал, стоит проверить именно эти условия.

Что обычно помогает — не всё сразу, можно попробовать по одному:

Ещё один способ расширить круг интересов — сенсорная игра: она даёт новые ощущения и заодно вводит новые действия с игрушками. Например, игры с водой разной температуры (лёд и тёплая), переливание, мытьё игрушек, пузыри через трубочку, окрашивание воды; пена для бритья, песок, сухая фасоль — работают по той же логике и заодно развивают исследование и подражание в игре. Для спокойствия можно постелить дома клеёнку или большой пакет, чтобы можно было расслабленно разбрызгивать и рассыпать, не переживая за уборку.

Если совсем не пробовать расширять: узкий круг интересов иногда сокращается ещё больше, а это усложняет общение со сверстниками, у которых игра обычно разнообразнее.

Это может быть про вас, если ребёнок закрывает уши, паникует от конкретных звуков (фен, пылесос, сушилка для рук), избегает определённых текстур одежды или еды, или сильно реагирует на яркий свет и толпу. Если ничего из этого не про вашего ребёнка — эту главу можно пропустить.

То, что выглядит как каприз или истерика на пустом месте, иногда на самом деле — честная реакция на то, что для ребёнка объективно неприятно или даже больно на уровне ощущений, даже если взрослому это неочевидно.

С этим можно и нужно работать — это отдельное направление поведенческой работы, десенсибилизация. Она не быстрая, но постепенно расширяет количество мест, где ребёнок способен находиться: чувствительность снижается через привыкание, а значит растёт и свобода самого ребёнка. Если, наоборот, стараться избегать всех раздражителей подряд, чувствительность часто не снижается, а растёт.

Это, скорее всего, про вас, если ребёнок ещё в подгузнике и вы думаете о переходе. Если уже пользуется горшком — эту главу можно пропустить.

Это важно не только для того, чтобы попасть в сад или школу, — это ещё и про свободу самого ребёнка: разные горшки, унитазы и места (в гостях, в торговом центре) постепенно перестают быть проблемой.

Тема хорошо изученная, с понятной пошаговой методикой. Почему стоит подойти системно, а не хаотично: непоследовательные попытки — сегодня без подгузника, завтра снова в нём, потому что торопимся, — обычно не ускоряют процесс, а удлиняют его и добавляют стресса и ребёнку, и взрослым. Вот основные шаги одного из самых распространённых подходов:

Если ребёнок прячется в момент испражнения, боится самого процесса, проявляет необычный интерес к содержимому подгузника, или боится унитаза, — это можно спокойно обсудить с поведенческим специалистом. С этим можно работать, и это не редкость.

Если начать раньше, чем ребёнок физически готов — не чувствует наполнение и не может ненадолго задержать это ощущение, — процесс обычно занимает значительно дольше и добавляет тревоги без необходимости: торопиться здесь не значит быстрее.

Любое поведение — даже самое неудобное — выполняет для ребёнка какую-то функцию, то есть решает какую-то задачу. Дошкольники редко умеют сказать словами «мне тяжело», «я не понимаю, что будет дальше» или «мне грустно» — и тогда это говорит поведение.

Прежде чем реагировать на трудное поведение, попробуйте задать себе три вопроса: что происходило непосредственно ДО (шум, смена деятельности, отказ, ожидание)? Что происходит СРАЗУ ПОСЛЕ (ребёнок получает внимание, желаемый предмет, или наоборот — избегает задания, требования)? Есть ли повторяющаяся закономерность — время дня, вид деятельности, конкретные ситуации?

Чаще всего трудное поведение служит одной из трёх функций: получить что-то желаемое — внимание, предмет, любимую активность; избежать чего-то неприятного — задания, шума, требования; либо получить сенсорную стимуляцию или снять сенсорный дискомфорт — сюда входит и игра, и приятные ощущения в теле, и просто всплеск эмоций, которому нужен выход. Например, если ребёнок каждый раз устраивает истерику перед сном, это может быть попыткой получить ещё немного внимания или оттянуть момент расставания с игрушками — и когда вы это понимаете, меняется и то, что вы будете делать.

Работает для любого трудного поведения. Разбираться, что это было и почему, — задача для спокойного времени, раздел «Заполняемые инструменты» дальше. Сейчас — только эти шаги.

Когда всё спокойно и есть время подумать — что помогает, чтобы трудность повторялась реже.

Дома не нужно заводить формы на каждого ребёнка отдельно — достаточно двух простых инструментов.

Родителям бывает трудно понять со стороны, что для ребёнка — вариант нормы, а что стоит обсудить со специалистом. Это нормально: слишком много переменных — возраст, характер, языковая среда, переезд, а вы видите всё это слишком близко, чтобы судить объективно.

Обратиться к специалисту не значит что-то «оформить» на ребёнка на всю жизнь. Иногда это просто разговор, после которого становится спокойнее, а иногда — конкретный следующий шаг. И то, и другое хорошо.

Стоит присмотреться, например, если: речи заметно меньше, чем у сверстников того же возраста; ребёнок часто не реагирует, когда к нему обращаются по имени; адаптация к новому месту не становится легче со временем; истерики происходят без явной связи с усталостью или голодом; какие-то раньше освоенные навыки вдруг пропали; еда или звуки, которые многие дети переносят спокойно, вызывают у вашего ребёнка сильную, непропорциональную реакцию.

Ни один пункт сам по себе ничего не значит — у каждого ребёнка своя история. Ориентируйтесь на то, мешает ли это повседневной жизни вам и ребёнку, а не на сам список.